НЧЧК. Теория Заговора - Страница 2


К оглавлению

2

Вот именно! Я знала. Только признаваться не хотела. Упрямо закрывала глаза на оговорки, смеялась в ответ на намеки, как могла, деликатно уходила от неизбежного сакраментального вопроса. Запрещала себе замечать многие вещи, от которых еще совсем недавно убежала бы с воплями – куда угодно, на край света и дальше. И убеждала себя – да нет, он же не может – всерьез! Разве он меня не любит? Разве не знает, какая я? Разве не он сумел правильно позвать меня тогда, в болотах? Это же шутка, неуклюжая и глупая шутка всего лишь.

А вот и не шутка. Кончились шуточки, Нол. И что ты теперь будешь со всем этим делать, а?

А, да вы же, конечно, меня сейчас не понимаете. Ну, и немудрено. Со стороны благородный капитан лорд ап-Телемнар выглядит идеальным возлюбленным, а уж за такого супруга передрались бы даже утонченные дамы при дворе Владычицы, и замужние в том числе. Умный. Красивый. Честный. Синеглазы-ы-ый… А как готовит, а?! На руках – носит, кофе в постель – пожалуйста, надежный, словно крепостная стена или броня новейшего имперского танка. Жить с ним – одно удовольствие, словно в омега-камере. Никакой злодей не доберется, никакая беда. Отличная жизнь. Почти как в сейфе. Даже на волю иногда выпускает, побегать – естественно, под своим чутким присмотром. А как же без присмотра-то? Все же понятно. Шаг вправо, шаг влево – попытка к бегству, прыжок на месте… А, ну эту присказку все знают. Это не жизнь, это волшебный сон в садах Лориэна. Любая женщина о таком мечтает, так ведь?

Эру, ну почему, вот скажите мне кто-нибудь, почему с каждым днем этой замечательной, прекрасной и волшебной жизни мне все сильнее и сильнее хочется завыть в голос, достать табельное (пока еще не отобрал) и… нет, не застрелить моего благородного и заботливого орденоносного рыцаря, средоточие всех добродетелей, надежду, опору, и прочая, и прочая. Самой застрелиться. Пока у меня еще есть такая возможность, потому что – чую! – скоро и ее не будет.

Декрет. Ха! Ну, хоть предупредил – и на том спасибо. Кто предупрежден, тот вооружен.

О, мой самоуверенный и недальновидный возлюбленный! Да сколько же раз тебя нужно лупить по твоей мудрой голове, чтоб ты разул, наконец-то, свои синие очи и увидел – меня? А будешь ли ты меня после этого любить – вот в чем вопрос.

Как я могу позволить тебе жениться на незнакомке? Чтоб через пару-тройку десятков лет, измучившись безнадежными попытками изменить другого по своему нраву, мы либо сломались, либо разбежались, либо друг дружку поубивали?

За этот год я бы могла уйти раз двадцать – после каждой же крупной ссоры. Тем более, что мне есть, куда пойти. Отчего бы, и в самом деле, не в отдел собственной безопасности, куда меня так активно зазывают в последнее время? Там ты не сможешь меня достать.

А я остаюсь. Каждый раз, призывая все древние проклятия на твой нрав и на свой собственный, я остаюсь, потому что люблю тебя. Банально, правда? Самой смешно. Остаюсь, чтобы вновь увидеть в очередном кошмаре, как тебя душит какой-нибудь ведьмак или сжирает без остатка мутировавший колдовской гриб, потому что меня не было рядом, и некому было прикрыть твою спину. А я остаюсь одна – босая, беременная и на кухне, с целым выводком детишек… прижимать к уху трубку и слушать глухой голос Ытхана: «Мне очень жаль, Нол, но…»

Самоуверенная синеглазая сволочь! Я скорее сама прибью тебя, чем позволю тебе вот так по-глупому сдохнуть. Ну уж нет.

Потерпим еще. Потянем время. Выждем. Я ведь очень терпеливая, на самом-то деле. Я не взрываюсь сразу, я долго коплю в себе злость – и бью лишь потом, когда терпеть уже не в силах.

Но никакого декрета не будет, сердце мое. Так просто ты от меня не избавишься.


* * *

Наверное, товарищ ап-Халдамир умудрился бы выглядеть элегантным и утонченным даже в арестантской робе и кандалах. Энчечекистская форма сидела на нем идеально, подчеркивая достоинства фигуры: общую стройность, внушительную ширину плеч и узость бедер. Недостатки скрывать не было нужды – их у Леготара не имелось. Он бегал по утрам, занимался фехтованием, не пил и, насколько помнил Эрин, практически не курил. Поэтому увидев коллегу дымящим, как древний гномий паровоз, капитан ап-Телемнар очень удивился. Да и выглядел начальник внутренней тюрьмы НЧЧК так, словно пил без остановки три дня подряд. Он стоял возле служебного входа в управление и кого-то терпеливо поджидал.

– Что-то с Динэс? – с тревогой спросил Эрин.

Другой причины для переживаний, кроме здоровья любимой супруги, в жизни Его Невозмутимости не существовало.

– Нет, – отрезал Леготар. – Я тебя жду.

– Меня?

Был бы Эринрандир оборотнем, у него на загривке дыбом встала бы шерсть. От очень плохих предчувствий и зябкого ощущения медленно уходящей из-под ног почвы.

Едреные пассатижи! А ведь так хорошо начинался день! Нолвэндэ благополучно отдежурила, вернулась домой, поела и теперь спит, а это значит, что в бумажных делах полнейший порядок, папочки разложены по своим местам, файлы отсортированы, и Эрину остается только написать отчет за май, и уже вечером они укатят за город в столь любимые напарницей леса и чащи, чтоб предаваться простым радостям жизни. Костер, гитара, пиво и двухместная палатка со всеми вытекающими последствиями.

– У меня есть две новости. Одна очень плохая, а вторая – хреновей не бывает. С какой начать? – мрачно спросил Леготар.

– С хреновой.

– Помнишь Элеммира?

Эрин кивнул. С Элеммиром они работали в столичном НЧЧК, а было время, что и дружили.

– Он застрелился.

У капитана ап-Телемнара изо рта выпала незажженная сигарета, а глаза вылезли из орбит:

2